— Есть, — отозвался Истомин, но смотрел по-прежнему умоляюще.
Между тем стояли они недалеко от башни, и около них то и дело падали, подпрыгивали и катились ядра.
— Могут убить лошадей наших, — сказал Жандр уныло.
— Мы сейчас едем, едем, — но только мне хотелось посмотреть вон те полки, — показал на Бородинский и Бутырский полки, приготовленные для отражения штурма, Корнилов.
Он простился с Истоминым, который отошел успокоенно, и двинулся к лошадям, говоря Жандру:
— Вот только погляжу на солдат, и поедем госпитальной дорогой домой.
Но едва он сделал несколько шагов, выбирая место для ног на совершенно искалеченной бомбардировкой земле, как упал. Жандра отбросило горячей струей сжатого воздуха то самое ядро, которое ударило Корнилова в левое бедро и раздробило ногу около живота. В луже крови, опрокинувшись навзничь, бледный, с закрытыми глазами, адмирал лежал без сознания.
— Носилки! Носилки сюда! — плачущим голосом кричал Жандр, но уже бежали со всех сторон матросы, солдаты, арестанты…
Сюртук Жандра спереди был залит корниловской кровью.
Тело бережно подняли и понесли на руках на насыпь, где положили между запасными орудиями.