Подъ конецъ я недостаточно внимательно ихъ слушалъ, углубившись въ свои размышленія… Они повторяли все то же, а мнѣ вспомнилось вдругъ грустное, испуганное личико Ліенъ тогда… въ Пекинѣ. Можетъ быть, у многихъ изъ нихъ есть такая же Ліенъ?! Глупый старикъ погубилъ и опозорилъ всѣхъ… Куда дѣнутся они, и чѣмъ это кончится? – раздумывалъ я.
Мое вниманіе было вновь привлечено движеніемъ толпы и возраставшими криками. Многіе изъ окружающихъ обернулись назадъ. На дорогѣ показались конные манчжурскіе солдаты, за которыми, очевидно, послали въ городъ. Они въѣхали въ толпу и стали бить нагайками безъ разбору направо и налѣво. Колокола продолжали ровно гудѣть.
– Бѣги! Спасайся!.. Бей!.. Обманъ!.. – закричали въ толпѣ, которая теперь пятилась и жалась къ стѣнѣ. Въ воздухѣ замелькали камни. Раньше, чѣмъ я успѣлъ спрятаться въ ворота и задвинуть засовъ, я былъ опрокинутъ, смятъ, и дворъ наполнился разъяренными рабочими.
. . . .
Очнулся я въ квартирѣ управляющаго. Голова у меня была повязана мокрымъ полотенцемъ, члены страшно болѣли.
– Что случилось?!
– Плохо! Тысячные убытки… – отвѣтилъ угрюмо Ѳома Ѳомичъ. – Слава Богу, что вы очнулись! Какъ вы чувствуете себя?!
– Болитъ все!
– Ну, ничего! Вы молоды… Разъ вы очнулись, все будетъ хорошо… Кости у васъ цѣлы… Мы боялись только, чтобы вы кровью не истекли… Долго вы не приходили въ себя… Прямо изверги… Сторожа одного убили…
– Убили? – переспросилъ я.