– Ты вотъ лучше спроси, какъ меня кормятъ-то, что мнѣ даютъ? – громко крикнулъ Костя. – Соратъ да соратъ! Что я, теленокъ что ли? Тьфу, чортъ бы васъ побралъ! Да вѣдь тутъ хуже, чѣмъ въ рудникахъ, хуже, чѣмъ въ каторгѣ… Свиньи вы всѣ, вотъ что… Съ ними хочешь по-человѣчески жить, а они… Я васъ – онъ энергически махнулъ кулакомъ, да такъ близко около носа князя, что тотъ отодвинулся, поглядывая искоса на висящій на боку у хайлака ножъ.
– Чего жъ ты на меня-то сердишься? Что я тебѣ дурного сдѣлалъ – сказалъ мягко князь. – Вотъ лучше собирайся, да и поѣдемъ туда, гдѣ тебѣ дадутъ говядины и всего…
Костя повернулся къ нему задомъ.
– Всѣ вы одинаковы… Разсказывай!.. А говядину, пожалуй, сюда привези… Мнѣ и тутъ хорошо! Не поѣду! – отвѣтилъ онъ.
– Какъ же ты не поѣдешь? Срокъ кончился… Мы уже совершили раскладку повинностей. Ты намъ всѣ счеты испортишь… Мы помѣстимъ тебя у хорошаго человѣка.
Костя молчалъ, даже не поворачиваясь. Поэтому и князь примолкъ и, посидѣвъ въ раздумьи нѣсколько минутъ, началъ собираться въ путь.
– До свиданья, нуча, – сказалъ онъ, останавливаясь передъ Костей. – Ну, перестань же! А ты, Хабджій, старайся: пищу давай хорошую и ни въ чемъ не противиться! – строго приказывалъ онъ якуту, а глазами мигалъ ему, чтобы тотъ послѣдовалъ за нимъ.
– А ты не уѣзжаешь? – спросилъ Костя работника князя, видя, что онъ возвращается вмѣстѣ съ Хабджіемъ въ юрту.
– Я не оттуда, не оттуда – вильнулъ якутъ.
– Врешь!.. вѣдь я видалъ тебя у князя.