Якутъ запнулся и притворился, что ничего не понимаетъ.
– Спиридонъ Винокуровъ!.. – бормоталъ онъ.
– Дуракъ!.. – съ презрѣніемъ вымолвилъ Костя, плюнулъ и ушелъ.
Выло уже очень поздно, но якуты и не думали ложиться спать.
Керемесъ, поставивъ у огня чайники и котлы, вмѣстѣ съ мужемъ отправилась въ главную клѣть, небольшую, четырехугольную постройку, стоящую немного въ сторонкѣ.
– Завтра у насъ будетъ много гостей!.. Завтра возьмутъ хайлака… – говорилъ Хабджій, вынося изъ всѣхъ угловъ остатки уцѣлѣвшихъ съѣстныхъ припасовъ. – Когда-то я былъ богатъ, а теперь какъ тутъ мало всего… просто стыдно! Гости будутъ голодны!
Керемесъ обняла мужа.
– Богъ дастъ, мы снова будемъ богаты. Онъ уйдетъ, а ты забудешь обо всемъ? обо всемъ?.. – сквозь слезы шептала якутка, прижимаясь къ нему.
Такъ: они забудутъ о прошломъ и будутъ жить попрежнему.
Они мечтали, какъ малыя дѣти, не зная, что прошлое не исчезаетъ. Нѣтъ! Они убѣгутъ отсюда въ горы къ тунгузамъ, будутъ бродить съ ними по лѣсамъ.