– Что случилось? – спросилъ серьезно Теченіе; Мергень смѣрила его пылающимъ взглядомъ.
– Голоса человѣческаго по цѣлымъ днямъ не слышу… Лица человѣческаго не вижу… Только Кутуяхсытъ стонетъ да вѣтеръ въ трубѣ гудитъ… А вы тамъ справляете свадьбы, гулянья устраиваете, пѣсни… Довольно!.. Не позволю больше… Не позволю!.. Слышишь!.. Чаи распиваете, а послѣ другимъ молока и масла не хватаетъ…
– Скотина вѣдь ихъ!..
– Ихъ!?. Ну, да!.. Пусть!.. Такъ что же изъ этого? Кто станетъ кормить васъ, если не станетъ пищи, не я-ли?.. Кто, спрашиваю я?!. А развѣ теперь не пользуетесь моимъ добромъ, сѣтями, лодкой, посудой… Развѣ ты не помогалъ имъ собирать сѣно, метать его, хлѣвъ строить… А развѣ ты не мой?..
– Да твой, твой! – успокоивалъ ее Теченіе.
– Вотъ видишь!.. Такъ закрутили тебя, что замѣчанія мнѣ нельзя сдѣлать!.. Корова ихъ!.. Пусть ихъ… Только молоко общее, и, поѣдая его тайкомъ, они обкрадываютъ насъ… Да!.. Губятъ нашу жизнь для своей утробы… Когда придетъ голодъ, кто первый умретъ? Первые умираютъ тощіе, кто хуже ѣлъ, а больше работалъ. Такъ вотъ я не хочу, чтобы ты умеръ первый!.. Пусть лучше умираютъ они… Скажи имъ, что я хочу, я приказываю имъ, чтобы они обратно перебрались въ общую юрту, что иначе корову выгоню или зарѣжу, а домишко ихъ сожгу… Пусть сейчасъ, завтра же перебираются!..
– Нѣтъ, я этого имъ… сказать имъ этого не смогу… Слушать не захотятъ… Вольные люди…
– Хорошо!.. толкуй!.. Тогда я ихъ сейчасъ, сію минуту сожгу… хочешь?
Она съ мрачной рѣшимостью схватила съ камина горящую головню.
– Да, оставь… Скажу, ужо скажу!.. Ну и баба ты бѣдовая! Успокойся – скажу… Хоть, надо полагать, Анка не согласится. Корова собственная ея. Раньше ты мужа у нея отнять хотѣла, теперь скотину… Не хорошо… А я вѣдь думалъ, что ты уже исправилась…