Мергень разсмѣялась и оттолкнула его прочь отъ себя. Двери скрипнули и въ юрту боязливо проскользнула Бытерхай.
– Дуракъ ты былъ и будешь! Увидимъ, что запоетъ завтра твоя красавица… А я такъ думаю, что она запоетъ другое!..
Сказавъ это, она ушла сердито въ свой уголъ и стала раздѣваться. Теченіе медленно стаскивалъ обудки и раздумывалъ:
– Что съ ней!? Никогда не понять женщины человѣку. Безумныя онѣ… Завтра навѣрно другъ дружкѣ въ горло вцѣпятся. Надо будетъ предупредить Грегоре́я… Или вотъ что посовѣтую я ему: пусть Анка спитъ со скотиной въ хлѣву, а сюда пусть переберется Грегоре́й… Съ вечера пусть обыкновенно ложится какъ всѣ, а ночью пусть потихоньку туда уходитъ… Тогда выйдетъ, что Анки у насъ какъ будто нѣтъ… Ловко! Или пусть Грегоре́й съ Анкой сюда переберутся, а я съ Мергель туда, тогда будетъ еще лучше… Ухъ сіе!
Обрадованный рѣшеніемъ, онъ быстро уснулъ крѣпкимъ трудовымъ сномъ.
Мергень не спала. Всѣ минувшія давно похороненныя радости и надежды, вызванныя пѣсней, вновь встали передъ ней. Всѣ онѣ рухнули съ появленіемъ этой блѣдной, молодой женщины… Тьма неудачъ и несчастій пришла слѣдомъ за ней. Еслибъ ея не было, возможно, что хватило бы по веснѣ пищи и не случилось бы того, что случилось въ эту дикую, ужасную зиму. Она, Мергень, не мучилась бы теперь одинокая и презрѣнная, Грегоре́й не оставилъ бы ея, ненависть людей не клеймила бы ее, какъ теперь… Ея сердце тогда теряло уже гнѣвъ, уже начинало смягчаться, и она полагала, что вернутся къ ней со временемъ дни, когда она улыбалась часто и желала всѣмъ добра… Все рухнуло! Теперь опять кругомъ ночь, холодъ, одиночество, мерзость… И уже ничто не перемѣнится, миновало все безвозвратно!..
Она вспомнила лицо Грегоре́я въ тотъ вечеръ, когда онъ на рѣчкѣ оттолкнулъ ее съ нескрываемымъ отвращеніемъ, и всѣ впечатлѣнія этой мучительной, жаркой, алой, звѣздной ночи вспомнились ей.
Она порывисто привстала на постели.
– А теперь… Они тамъ… спятъ!.. Забросили руки другъ другу на шеи и… спятъ!.. Скотина теплымъ дыханіемъ грѣетъ ихъ. Сердца ихъ бьются увѣренно и тихо. И тамъ, гдѣ-то далеко, также спокойно спитъ съ другой женщиной и тотъ ужасный ея господинъ, котораго она перваго узнала и полюбила, и который высосалъ ея лучшія силы, затѣмъ оставилъ ее молодую и ввергнулъ сюда, въ настоящій, окружающій ее адъ…
Холодная дрожь пробѣжала по ея тѣлу.