Она оставила постель, притащилась къ камину и принялась раздувать огонь. Уголья всѣ давно истлѣли, покрылись золою, и только одна маленькая головешка слегка дымилась. Мергень вышла на дворъ за дровами. Видъ юртенки, мирно дремлющей въ палевомъ свѣтѣ утра, взволновалъ ее точно привидѣніе. Легкій дымокъ струился изъ камина, сквозь темныя, безъ стеколъ, окошечки виднѣлись внутри зданьица неподвижныя тѣни.
– Само загорѣлось!.. – подумала Мергень, и дикая, свирѣпая радость охватила ее. Она быстро вернулась въ свою юрту и прислушалась, что дѣлается тамъ. Теченіе мѣрно храпѣлъ, Кутуяхсытъ стонала спросонья. Тогда Мергень схватила головню, тихонько проскользнула назадъ къ хлѣву и воткнула огонь въ сѣно, наваленное на его сѣверную стѣну. Затѣмъ немедленно спряталась въ юрту и двери за собой притворила. Но не могла она долго оставаться въ неизвѣстности, все въ ней клокотало и горѣло. Она открыла двери, взглянула и выскочила. Огненные языки, не торопясь, омывали юртенку со всѣхъ сторонъ. Утренній вѣтерокъ раздувалъ ихъ. Мергень еще успѣла подкатить бревно къ дверямъ хлѣва и припереть ихъ. Въ то же время внутри загудѣло ужасное сдавленное рычаніе коровы, въ окошкѣ мелькнуло блѣдное человѣческое лицо и высунулись наружу голыя руки, посыпались отчаянные удары въ двери и послышались пронзительные крики…
– Горитъ!.. Спасайте!.. Отворите!..
Теченіе, Бытерхай, даже Кутуяхсытъ выскочили на этотъ зовъ на дворъ.
– Гдѣ горитъ? Что горитъ? – повторяли они безсмысленно, хотя тутъ же передъ ними подымались столбы пламени и дыма. Внутри огненной кучи ревъ скотины, человѣческіе возгласы, полные безпредѣльной боли и испуга, бурлили, гудѣли, трескъ и гулъ огня смѣшивались и опять разъединялись, крѣпчали и совершенно почти затихали, заглушенные густыми облаками дыма. Тамъ внутри все еще боролись, все еще дрожали подъ ударами людей двери, и стонали живыя души. Теченіе замѣтилъ, наконецъ, бревно, запирающее выходъ, и сквозь дымъ и пламя бросился туда. Жаръ захватилъ ему дыханіе, жегъ руки, спалилъ волосы, но онъ все-таки успѣлъ откинуть запору и открылъ двери. Въ тотъ же мигъ въ отверстіи появилась рогатая голова Лысанки. Животное уже не въ состояніи было выскочить, оно задѣло колѣнями за высокій порогъ, упало и закрыло собою выходъ. Теченіе пробовалъ его поднять, билъ, дергалъ за ноздри, но несчастная скотина только вытянула шею и жалобно мычала. Вдругъ, какъ бы подъ вліяніемъ удара сзади, она вскочила разъ еще на ноги, бросилась впередъ, но силы измѣнили ей, она ударила грудью въ косякъ, двери вывалились, а съ ними вмѣстѣ пошатнулась и рухнула вся стѣна. Куча горящихъ жердей и балокъ придавила и корову, и Теченіе. Мергень забыла объ опасности и быстро стала растаскивать жерди. Порывъ вѣтра раздулъ въ это время пожаръ; красные языки и черные клубы смолянаго дыма пахнули ей въ лицо, ошеломили, а затѣмъ остальная часть подгорѣвшей уже юрты покосилась и съ трескомъ повалилась въ ея сторону. Раньше, чѣмъ Мергень сообразила, въ чемъ дѣло, градъ угольевъ и вороха горячей земли засыпали ее, тяжелая матица ударила въ грудь и повалила навзничь. Со стономъ бѣшенства и нестерпимой боли она вилась, нѣкоторое время среди пылающаго костра, пока, наконецъ, затихла.
Восходящее солнце позолотило клубы сѣдого дыма на пожарищѣ и окаменѣвшія поодаль въ испугѣ фигуры Бытерхай и Кутуяхсытъ.
XII.
Старуха Кутуяхсытъ лишь только пришла въ себя, вернулась поспѣшно въ юрту, легла молча на свое мѣсто и больше не встала. Она умерла нѣсколько дней спустя. Бытерхай осталась одна. Испугъ уже не оставлялъ дѣвочки. У нея были подъ рукою запасы пищи въ амбарѣ, и она знала объ этомъ, но боялась пройти мимо труповъ, боялась проникнуть въ темное зданіе. Она питалась ягодами шиповника, кореньями, какіе могла найти по близости, да ловила въ юртѣ мышей. Она быстро худѣла, блѣднѣла, и силы покидали ее. Время, свободное отъ поисковъ пищи, она проводила въ угрюмомъ остолбенѣніи, въ углу юрты, хотя вонь разлагающейся Кутуяхсытъ совершенно отравила тамъ воздухъ. Дѣвочкѣ и въ голову не приходило уйти куда-нибудь.
Наконецъ судьба сжалилась надъ ней и послала ей освободителя. Возвращаясь съ ведромъ воды отъ озера, дѣвочка замѣтила въ аломъ заревѣ заката огромнаго косматаго звѣря. Сначала она вздрогнула отъ радости, – до того животное напоминало Лысанку. Ей вдругъ показалось, что ничего не было, что слѣдомъ за коровой сейчасъ же придутъ Анка и Грегоре́й. Но, присмотрѣвшись, она замѣтила, что бурый гость иначе ходитъ, что у него морда треугольникомъ, нѣтъ роговъ, нѣтъ хвоста, что лапы у него не съ копытами, а съ огромными, загнутыми когтями. Увидѣвъ дѣвочку, онъ присѣлъ, зѣвнулъ и принялся чесать за ухомъ задней лапой. Бытерхай бросилась опрометью въ открытыя двери и поспѣшно ихъ за собою захлопнула. Потомъ приблизилась тихонько къ окошку и стала наблюдать, что дѣлаетъ чудовище. Оно на стукъ дверей поднялось на дыбы, грозно ощетинилось и оглянулось кругомъ. Было тихо и сумрачно. Только озеро, багровое отъ зари, слабо плескалось вдали. Звѣрь послушалъ, понюхалъ и успокоился. Онъ опять обошелъ кругомъ юрту, остановился у пожарища и ткнулъ мордой въ посинѣлое лицо Мергень…
Всю ночь напролетъ онъ шумѣлъ тамъ, передвигалъ бревна, таскалъ что-то по землѣ и ворчалъ. Дѣвочка все слушала, не пропуская малѣйшаго звука. Поутру на томъ мѣстѣ, гдѣ лежали тѣла ея товарищей, взглядъ ея замѣтилъ только бѣлыя кости… Медвѣдь спалъ недалеко въ тѣни, уткнувши острую морду между лапъ.