— У насъ есть списокъ этихъ каторжниковъ и ихъ преступленій, сказалъ ему другой конвойный, но только намъ некогда останавливаться, выминать и читать его; спросите у нихъ сами, пусть они отвѣчаютъ вамъ, если охота имъ; у нихъ, впрочемъ, такая не охота дѣлать разныя мерзости какъ и разсказывать о нихъ. — Получивъ это разрѣшеніе, которое, впрочемъ, въ случаѣ надобности, онъ далъ бы себѣ самъ, Донъ-Кихотъ приблизился къ арестантамъ, и спросилъ перваго, попавшагося ему на глаза, за что его такъ позорно ведутъ?
— За то, что былъ влюбленъ, отвѣчалъ каторжникъ.
— Вотъ это мило, воскликнулъ Донъ-Кихотъ; да если влюбленныхъ посылаютъ на галеры, то мнѣ первому давно бы ужъ пора быть тамъ.
— Бѣда только, что любовь моя не таковская, какъ вы воображаете, отвѣчали Донъ-Кихоту. Я, ваша милость, какъ душу свою полюбилъ корзину съ бѣльемъ, и такъ это нѣжно сжималъ ее въ своихъ объятіяхъ, что еслибъ не подвернулась и не захватила насъ съ нею полиція, то, кажись, я бы до сей поры все нѣжничалъ съ нею. Ну, да не удалось; былъ я захваченъ, какъ говорится, на самомъ мѣстѣ преступленія, и дѣло было до того ясно, что по спинѣ моей проѣхались безъ дальнихъ разговоровъ разъ сто плетьми и объявили мнѣ, что когда, въ добавокъ къ этому, я поработаю еще года три на широкой нивѣ, тогда и дѣлу конецъ.
— Что это за широкая нива? спросилъ Донъ-Кихотъ.
— А тоже что галеры, отвѣчалъ каторжникъ, молодой человѣкъ лѣтъ двадцати пяти, родомъ, какъ говорилъ онъ, изъ Піедреты.
Съ такимъ же вопросомъ, какъ къ первому, обратился Донъ-Кихотъ въ другому арестанту, задумчивому и грустному, который не отвѣтилъ ему ни слова; но первый поспѣшилъ отвѣтить за втораго. — Этотъ господинъ, сказалъ онъ, отправляется въ каторгу въ качествѣ канарейки, или другими словами, пѣсенника и музыканта.
— Какъ такъ? воскликнулъ Донъ-Кихотъ, развѣ пѣсенниковъ и музыкантовъ тоже отправляютъ на галеры?
— Какъ же, господинъ, отправляютъ, отвѣчалъ арестантъ; и доложу вамъ, что ничего нѣтъ хуже, какъ распѣвать въ тискахъ.
— Напротивъ, сказалъ Донъ-Кихотъ, у насъ даже есть пословица; что — пѣвецъ пускай горюетъ, онъ пѣснью горе очаруетъ.