Глава ХLѴ
О ты, безпрерывно открывающій антиподовъ, свѣтильникъ міра, глазъ неба, сладостный двигатель нашихъ освѣжающихъ кружекъ, Ѳебъ въ одномъ мѣстѣ, Тимбрій въ другомъ, — цѣлитель съ одной, — губитель съ другой стороны; отецъ поэзіи, творецъ музыки, источникъ жизни; къ тебѣ обращаюсь я, всегда встающее и никогда не ложащееся солнце! Освѣти мракъ ума моего, и помоги мнѣ подробно и точно разсказать про губернаторство великаго Санчо Пансо; безъ тебя я чувствую себя безсильнымъ, смятеннымъ, убитымъ.
Санчо скоро прибылъ съ своею свитой въ одно мѣстечко, — имѣвшее около тысячи жителей и считавшееся однимъ изъ богатѣйшихъ владѣній герцога, — и ему сказали, что это мѣстечко называется островомъ Баратаріей; быть можетъ, оно въ самомъ дѣлѣ такъ называлось, быть можетъ этимъ названіемъ хотѣли выразить, какъ дешево досталось Санчо губернаторство. У воротъ этого обнесеннаго стѣнами мѣстечка Санчо былъ встрѣченъ муниципалитетными властями, и при звонѣ колоколовъ, среди всеобщей радости ликовавшихъ жителей, его провезли съ большою торжественностью въ соборъ, и тамъ, послѣ молебствія, ему передали съ разными смѣшными церемоніями ключи города, признавши его навсегда губернаторомъ острова Бараторіи. Костюмъ, борода, толщина и небольшой ростъ губернатора изумляли всѣхъ, не обладавшихъ ключемъ къ разгадкѣ этого происшествія, да частью и тѣхъ, которые посвящены были въ тайну его. По выходѣ изъ собора, Санчо отвели въ пріемную залу ратуши и тамъ предложили сѣсть на судейскомъ креслѣ; послѣ чего герцогскій мажордомъ сказалъ ему: «на этомъ островѣ, господинъ губернаторъ, издавна существуетъ такой обычай: всякій, вступающій во владѣніе имъ, долженъ отвѣтить на одинъ, предлагаемый ему — немного сбивчивый и запутанный — вопросъ, которымъ народъ испытываетъ способности новаго губернатора и радуется или печалится, смотря потому, что отвѣтитъ губернаторъ». Тѣмъ временемъ, какъ говорилъ мажордомъ, Санчо разсматривалъ большія буквы, написанныя на стѣнѣ, прямо противъ его сидѣнія, и, не умѣя читать, спросилъ, что это такое нарисовано на стѣнѣ?
— Здѣсь, отвѣчали ему, написанъ день, когда вы изволили вступить во владѣніе островомъ, въ такихъ словахъ: «сегодня, такого-то числа, такого-то мѣсяца, во владѣніе этимъ островомъ вступилъ господинъ донъ Санчо Пансо, и да пробудетъ онъ губернаторомъ многія лѣта».
— Еого Кто зовутъ донъ Санчо Пансо? спросилъ Санчо.
— Васъ, господинъ губернаторъ, отвѣчалъ мажордомъ; на нашъ островъ не вступалъ никакой другой Санчо Пансо, кромѣ того, который сидитъ на этомъ креслѣ.
— Узнай же, мой милый, сказалъ Санчо, что ни я и никто въ моемъ родѣ не назывался донъ. Я зовусь Санчо Пансо просто, такъ же звали отца и дѣла моего, бывшими Санчо Пансо безъ всякихъ донъ и безъ всякихъ удлиненій. На этомъ островѣ, какъ я вижу, разныхъ господъ донъ должно быть больше, чѣмъ каменьевъ. Но довольно, Богъ меня слышитъ, и очень можетъ быть, что если я пробуду губернаторомъ только четыре дня, такъ я уничтожу всѣ эти донъ; они до того размножились, что стали безпокоить хуже мошекъ и комаровъ. Теперь, пусть г. мажордомъ предложитъ вопросъ; я отвѣчу, какъ съумѣю — на радость или горе народу.
Въ эту минуту въ пріемную залу вошли два человѣка: одинъ — крестьянинъ, другой — портной, судя потому, что у послѣдняго въ рукахъ были ножницы.
— Господинъ губернаторъ, сказалъ портной; я и этотъ крестьянинъ являемся передъ лицо вашей милости, объясниться по поводу такого дѣла: вчера этотъ молодецъ пришелъ въ мою лавку, — да будетъ благословенъ Богъ, и, — съ полнымъ уваженіемъ къ вамъ и ко всѣмъ этимъ господамъ, — считаюсь мастеромъ портнымъ, — и давши мнѣ въ руки кусокъ сукна, спросилъ меня: выйдетъ-ли изъ этого сукна шапка? Перемѣривъ сукно, я сказалъ. что выйдетъ; тогда крестьянину этому показалось, — такъ мнѣ кажется, — что я захотѣлъ украсть у него кусокъ сукна, — подозрѣвая меня въ этомъ, можетъ быть и по своей злостной натурѣ и въ слѣдствіе той дурной славы, которая ходитъ про портныхъ, — и онъ спросилъ меня: не выйдетъ-ли изъ этого сукна двухъ шапокъ? Я угадалъ его мысль, и сказалъ ему, что выйдетъ и двѣ шапки. Онъ, между тѣмъ, сидя верхомъ на своемъ хитромъ намѣреніи, сталъ все прибавлять число шапокъ, а я все отвѣчалъ ему да, да, да, пока дѣло не дошло до пяти шапокъ. Сегодня онъ пришелъ во мнѣ за всѣми этими шапками; и я отдаю ихъ ему, но требую, чтобы онъ заплатилъ мнѣ за работу, а онъ не хочетъ платить и требуетъ, чтобы я отдалъ ему назадъ сукно.
— Правда ли это, мой милый? спросилъ Санчо крестьянина.