— Правда, господинъ губернаторъ, отвѣтилъ крестьянинъ; только заставьте его, ваша милость, показать эти пять шапокъ.
— Изволь, покажу, сказалъ портной; и вытащивъ изъ подъ своего плаща пять шапокъ, онъ показалъ ихъ публикѣ, на пяти пальцахъ своей руки. Вотъ онѣ, воскликнулъ портной. Клянусь душой моей и совѣстью, я не попользовался изъ его сукна ни однимъ вершкомъ, и работу свою предлагаю осмотрѣть кому угодно.
Публика расхохоталась, увидя эти шапки и слушая. эту оригинальную тяжбу.
Подумавъ нѣсколько минутъ, Санчо отвѣтилъ: «объ этомъ дѣлѣ много толковать не приходится; его должно разсудить здравымъ человѣческимъ смысломъ. Вотъ мой приговоръ: портной пусть потеряетъ работу, а крестьянинъ сукно; шапки же эти отнести арестантамъ, и дѣлу конецъ».
Приговоръ этотъ возбудилъ въ публикѣ всеобщій смѣхъ, но послѣдовавшій за тѣмъ приговоръ Санчо по другому дѣлу возбудилъ всеобщее удивленіе. Когда первое приказаніе губернатора было исполнено, передъ нимъ предстали два пожилыхъ человѣка; у одного изъ нихъ была въ рукахъ просверленная тростниковая палка.
— Господинъ губернаторъ, сказалъ старикъ безъ палки; я сдѣлалъ этому крестьянину одолженіе, позычивъ ему десять золотыхъ, съ условіемъ, что онъ отдаетъ мнѣ ихъ, когда я потребую. Долго и не спрашивалъ у него этихъ денегъ, думая все, какъ бы не поставить его этимъ въ большую крайность, чѣмъ ту, въ какой онъ былъ, когда бралъ ихъ у меня. Но видя, что онъ совсѣмъ забываетъ о своемъ долгѣ, я попросилъ его отдать мнѣ десять золотыхъ, и повторялъ потомъ нѣсколько разъ свою просьбу. Но онъ не только не отдаетъ мнѣ денегъ, а еще говоритъ, будто я никогда и не давалъ ихъ ему, а если давалъ, такъ онъ отдалъ мнѣ ихъ давнымъ давно. У меня нѣтъ свидѣтелей ни того, что я ему давалъ, ни того, что онъ мнѣ отдавалъ деньги. Такъ велите ему, ваша милость, присягнуть. Если онъ присягнетъ, тогда значитъ онъ расквитался и съ Богомъ и со иною.
— Что скажешь на это, добрый старикъ съ палкой? спросилъ Санчо.
— Господинъ губернаторъ, отвѣтилъ старикъ; человѣкъ этотъ точно позычалъ мнѣ деньги, но я готовъ присягнуть, что я отдалъ ихъ ему.
Губернаторъ опустилъ жезлъ, и старикъ, попросивъ своего кредитора подержать его просверленную палку, — точно она мѣшала ему — простеръ руку къ кресту, прикрѣпленному къ губернаторскому жезлу и проговорилъ слова присяги: «Явившійся въ суду человѣкъ точно занималъ мнѣ десять золотыхъ, но я клянусь, что передалъ ему эти деньги изъ рукъ въ руки, и онъ только по недоразумѣнію требуетъ ихъ теперь отъ меня».
Послѣ этого, губернаторъ спросилъ кредитора, что скажетъ онъ въ отвѣтъ?