Однако Гай преспокойно пошел к матери. Он знал, что после порки отец только будет кричать на него, но больше не тронет. Вскоре он совсем утешился, получив огромный ломоть хлеба с ветчиной.
— Бедный мальчик! Ты, вероятно, проголодался, а тут еще папа тебя обидел. На, не плачь! — сказала мать, так как Гай принялся, всхлипывать при воспоминании о своей обиде… Затем она шепнула ему:
— Папа после обеда едет в город. Тогда ты сможешь удрать. Если ты будешь пока стараться, то он не так рассердится, когда ты вернешься. Но во всяком случае не бросай калитку открытой. Если свинья забредет в лес Рафтена, то плохо тебе придется.
Вот чем объяснялось отсутствие Гая. Он пришел на бивуак со шкурами уж довольно поздно. После его ухода баловница-мать, и без того обремененная хозяйственными заботами, сама окопала два или три ряда капусты, чтобы «папа» удивился необычному усердию сына.
Телячьи шкуры были очень жестки и, конечно, не очищены от волос. Калеб заметил:
— Понадобится два-три дня, чтобы привести их в порядок.
Он положил их в топкую лужу на самом припеке.
— Чем теплее, тем лучше.
Через три дня он их вынул. Из тонких, твердых желтых полупрозрачных они теперь сделались плотными белыми и мягкими, как шелк. Волоски удалось легко соскоблить, и обе кожи были признаны вполне пригодными для барабана. Калеб вымыл их в теплой воде с мылом, чтобы очистить от жира, и выскоблил с обеих сторон тупым ножом. Затем он натянул наружный край большей кожи и стал постепенно обрезывать кругом тонкую полоску, пока не получился ремень около шеста десяти футов длины и около трех четвертей дюйма ширины. Калеб свернул, и скатал его в трубочку, затем из остатка кожи вырезал круглый кусок около тридцати дюймов в поперечнике; другой такой же точно он сделал из второй кожи. Сложив оба куска вместе, он острием ножа проколол в них отверстия на расстоянии дюйма от края и двух дюймов одно от другого. Потом он положил один круг на землю, поставил на него остов барабана и сверху прикрыл вторым кругом. Он зашнуровал обе кожи длинным ремнем, протягивая его из первой дырочки наверху во вторую внизу, затем в третью наверху, в четвертую внизу и так далее, а во второй раз, наоборот, в четные дырочки сверху и нечетные снизу, так что шнуровка перекрещивалась. Сначала ремешок был продет свободно, а затем стянут крепче, пока кожа совершенно не облегла краев барабана. К общему удивлению, Гай тотчас же завладел готовым барабаном.