«Когда я был в лесу..» — говорит он. Лес для него это бесконечное пространство джунглей и болот, пересеченное реками, которое тянется от моря до таинственной страны Тумук-Гумак, где живут индейцы с длинными ушами. Годэн жил в лесу. Всегда молчаливый, он оживляется, когда говорит о нем. Оттуда он вернулся с испорченным желудком, с отравленной лихорадкой кровью и совершенно надорванным организмом. Его голос немного дрожит, едва заметно, когда он вспоминает длинные переходы, с саблей для рубки, сквозь гущу лиан и бамбуков.
— Раз как то, — говорит он, — у меня сделался сильнейший приступ лихорадки. Я ничего не видел перед собой. В глазах мелькали искры, в ушах звенело и я едва стоял на ногах. А между тем надо было идти вперед, идти во что бы то ни стало, или подохнуть на месте. У меня еще оставалась одна ампула хинина. Я прислонился к дереву, полуослепленный, с пылающей головой. Я должен был употребить громадное усилие, чтобы раскрыть мешок. Я наполнил шприц. Игла совершенна заржавела. Но другой у меня не было. Я захватил двумя пальцами кожу на животе и с силой вонзил иглу, которая вошла с трудом. Но лихорадка была так сильна, что я не почувствовал боли. Таким образом, я впрыснул себе всю ампулу и был спасен. Но когда я дошел до места назначения, на животе у меня был громадный нарыв.
Получив поручение обозначить в лесу границы, он отправился с отрядом каторжников, без всякой охраны. Перед уходом он отдал свое ружье, патроны и деньги двум каторжникам — вожакам всей партии, и ночью, среди безмолвия пустыни, спокойно спал между ними.
В этом теле, точно лишенном костей, скрыта огромная сила, подвергшаяся не одному испытанию и бьется сердце, которое до сих пор не зачерствело.
Годэн остался молодым. Когда он с силою пожимает вам руку, то чувствуешь, что имеешь дело с честным и откровенным человеком. Какой это должен быть хороший товарищ во время пути.
Все в душе уважают его. Как-то ночью сильный прилив, громадной бесшумной волной, сорвал деревянный помост в порту, так что в городе ничего не было слышно. На следующий день каторжники вытаскивали балки, большие просмоленные доски, сорванные, изломанные и точно изрубленные этой таинственной волной, которая регулярно, каждые десять лет, поднимается из морских глубин и сметает работу людей.
Проходя около каторжников, работавших с голыми ногами, с обнаженным до пояса татуированным туловищем и надвинутыми на бледные бритые лица соломенными шляпами, я услышал, как один из них, тащивший толстую балку, сказал с восхищением:
Только то и уцелело, что было сделано monsieur Годэном!
Артемиза
Ее дом, среди зелени, господствует над городом, над пальмами и манговыми деревьями. Перед самым домом растет красивое дерево, называемое «момбин», с ветвями, похожими на мускулы борца; при доме маленький садик, в котором растет несколько бананов; в тот час, когда в городе люди изнывают от духоты под пологами от москитов, морской ветер освежает ее комнаты.