— Ну, ноли вы вое еще недовольны, на вас ничем не угодить! — проворчал Апопокас, останавливаясь перед румынским. князем в своем беге между стульями, кадками, столиками, размещаемыми по веранде. — Девчонки наряжены лучше нельзя, повар стряпает точно на королевскую кухню, Миссионера мы спровадили в самое подходящее время, приглашения приняты, от гостей отбою не будет, — одним словом, ваша «Гоноррея»…
— «Гонория», а не «Гоноррея»… — сердито прервал румынский князь. — Остолоп, ты хочешь меня осрамить! Сколько раз я тебе повторяю: «Гонория», «Гонория!», «Гонория»! Вилла «Гонория»!
— Я И говорю — вилла «Гоноррея»! — обиделся Апопокас. — Что я, глухой, что ли?!
Вилла и впрямь заботами Апопокаса приняла самый щегольский вид. Внизу, возле открытой сцены, была великолепная оранжерея, с раздвижным стеклянным потолком, с фонтанчиками из мадеры, малаги и ширазских вин. Еще ниже, в полуподвале, затканный зелеными китайскими штофами, приют опиумистов, с лежанками, занавесками, лампочками под потолком в форме пауков. На втором этаже целая галерея передвижных кабинок, где все устроено на манер трувильских морских раздевален: оконца на залив, запах моря и водорослей, деревянные стены, зеркала, удобные лежанки, купальные костюмы. Еще выше, под куполом китайского домика, азартный игорный зал а крупье и состоящими на службе шулерами, которым обещаны награды за увечья и страховка в случае тюрьмы: их держали для любителей скандалов.
Еще не пробило десяти часов, а к блестящему полукругу лестницы стали, как майские жуки, жужжа, подлетать черные автомобили. Дверцы хлопали словно крылья. Один за другим по лестницам всходили карнавальные гости. Тучный американец со своими атташе в красном домино. Десятки чиновников, шпионов, гарнизонных офицеров, ученых, сидевших над геологией, минералогией, флорой и фауной, загорелые под ковейтским солнцем, одичавшие от ковейской скуки, потирая ладони и причмокивая от удовольствия, один за другим, всходили по блестящим ступеням.
Грянула острая музыка джаз-банда. Для любителей Востока в одной из ниш мяукали персидские сазандари, аккомпанировавшие персу, певшему из Саади. Тысячи звуков наполнили зал. Занавес раздвинулся.С эстрады вниз, сопровождаемые самим князем Гонореску, одетым в военный мундир, чинно сошли девицы из «ковейтекого комплекта». Появленье их — было обдумано до мельчайших деталей. Это был трюк, — величайший трюк Гонореску: все девицы, — от первой до, последней, были одеты как «приличные женщины».
Они шли, благовоспитанно улыбаясь. Ни одна не подвела глаз, не намазала губ сильнее, чем дамы из общества. Гонореску чопорно кланялся и представлял их обществу:
— Леди Сарра
— Баронесса Минни!
— Принцесса Эллида!