Детская, хрупкая фигурка обернулась. Очаровательное личика с веснушками возле носа и широкими голубыми глазами мелькнуло перед — статной женщиной. Глаза их встретились, и обе вскрикнули.
Вы? — радостно вырвалось у Минни. — Вы, красивая дама из гаммельштадтской дюрьмы! Вы тоже попали в притон? Вы хотите принять русское подданство?
— Вы, — отозвалась бывшая леди Кавендиш, — маленькая пиголица коммунистка! Вы с падшими женщинами? Что это значит?
— Падших женщин тут нет, гражданка! — сурово окликнул секретарь. — Падшие у нас только — скоты при эпизоотии, которые поколели. Станьте в очередь. Кто следующий?
— Записывайтесь с нами! — взволнованно шепнула Минни, сжимая крепкую руку своей соседки. — Здесь оставаться нельзя. Иностранцам будет туго, пока их отсюда не выкурят. Вас увезут в Бейрут или в Яффу!
Красавица блуждающими глазами оглядела зал. Первый раз в жизни рука — ее чувствовала дружеское пожатие. Хрупкие пальчики оплели ее пальцы, как плющ. Что-то пробегало от них к ней и кровь, что-то странное, теплое, ослабляющее, напиток, никогда не заставлявший дрожать ее сердце, — нежность… Жесткая складка у слишком алых губ дрогнула. Жестокий блеск из слишком ярких глазах потемнел. Она вырвала руку, подошла к столу, крикнула глуховатым голосом:
— Начальник! Зовите сюда начальника! Важное дело!
Дедушки изумленно расступились. Товарищ Прочный подошел к столу. Тогда одним взмахом, красавица сбросила с себя плащ и очутилась в легком черном трико циркача, обтянутом алым кушаком!
— Я Бен, канатный плясун, — произнес глуховатый голос. — Немцы наняли меня выкрасть письмо у лорда Антрикота. Вот это письмо. Читайте! В ваших руках оно будет вернее, покуда человек, о котором здесь говорится, не будет затравлен, как дикий кабан!
Оскалив зубы, с торжествующей ненавистью канатный плясун протянул русскому сложенный вчетверо документ.