Оживут для тебя, когда перед нашей дверью
Будут расстилаться обширные безмолвные пространства.
С полузакрытыми веками, с головой, склоненной на спинку кресла, в котором она сидела, Сюзанна благоговейно удерживала в памяти этот великий горестный вздох благородной гордой души, но, притягиваемые непреодолимой силой, глаза Мишеля покинули страницу и внезапно остановились на ней. Безотчетно он чувствовал, что в эту минуту — первую может быть — он и она понимали друг друга… Молчание длилось едва несколько секунд. Он не смел говорить, угнетаемый сомнениями, боясь ошибиться, смущаемый нелепыми мыслями…
Не слыша более его голоса, молодая девушка приподняла отяжелевшие веки, встретила взгляд, ласка которого ее обволакивала, и тихо опустила свой.
— Нет, — сказала она, как бы отвечая на свою мысль, — у вас душа не пессимиста. Это не настоящие пессимисты, те, которые возмущаются против жизни: они ожидают чего-нибудь от нее, верят в счастье. Вы в него верите…
— А вы? — спросил он совсем тихо.
— Я, я в него верю, — прошептала она, — я в него верю всем своим сердцем…
Но в дверь легко постучали.
— Подруге можно? — спросил нежный голос.
— Это вы, м-ль, входите же, пожалуйста! — воскликнул Тремор, принимая с похвальным усилием тон человека, обрадованного сюрпризом.