— А ну, Тошка, щелкни, сними Льва Толстого перед уходом из Ясной Поляны!
Тошка сейчас же наставил на него аппарат и щелкнул. Симка снял шляпу и шутовски, вежливо, раскланялся с ним:
— Благодарю вас, маэстро! А теперь в путь, камарады!
И ушел с ребятами на весь день куда-то в лес — ловить жучков и бабочек. Занятие, мало для него подходящее, но ему хотелось, повидимому, скрыться с глаз долой и рассеяться.
Тут случилось новое происшествие. У Сергея Сеновалыча… Впрочем, пора объяснить, почему я его так величаю.
По-настоящему его звали Сергеем Ивановичем. У него было какое-то странное пристрастие к сеновалу. Когда ни спросишь: «А где Сергей Иваныч?» — один ответ: «На сеновале», или спит, или сено убирает. «Куда идете, Сергей Иваныч?» — «На сеновал». — «Откуда, Сергей Иваныч?» — «С сеновала». Так мы и прозвали его «Сергей Сеновалычем». Он был добродушнейший человек и никогда не обижался.
У него был пес Полкан — чистокровная дворняга, большой, лохматый и очень ласковый. Бывало сидишь на скамейке в парке, он подойдет, положит морду на колени и смотрит, а в глазах и робость, и кротость, и благодарность, и умиление. Скажешь: «Полкан, ну как тебе не стыдно!» Он отвернется, опустит голову и не смотрит, как будто ему и в самом деле стыдно. Или растянется на лужайке перед домом и спит. Мы бегаем, кричим, он и внимания не обращает. Но только соберемся гулять, он сейчас же учует, вскочит и стоит, смотрит нам вслед, не знает, как поступить — бежать или не бежать: прогоним мы его или возьмем с собой. Крикнешь: «Полкан!» Он взвизгнет, заложит уши и начнет колесить вокруг нас во всю прыть; сделает круга два, подбежит, лизнет руку, потрется о колени и уже степенно бежит впереди — хвост крючком, уши торчком. Хороший был пес!
Дня за два до спектакля Сергей Сеновалыч ездил на своей пегой лошадке верст за семь в село за мясом, и Полкан увязался за ним. В селе, пока Сергей Сеновалыч справлял свои дела, Полкан свел компанию с сельскими псами и остался там, не вернулся домой.
И вот, когда ушел Серафим, — так через час, примерно, — захотелось мне покататься на лодке. Я вышел из дому, и вдруг, смотрю: из-за правого крыла дома с бестолковым бабьим криком бежит жена Сергея Сеновалыча, хромает и рукой за коленку держится.
— Ой! Ой! Ой!