Председатель. – А где он теперь?
Бурцев. – Он помер. Через три-четыре года после разоблачения Азефа я имел возможность с ним видеться во Франкфурте в 1912 г. и поставил ему целый ряд вопросов. Он отвечал мне при обстановке, которая до сих пор приводит меня к твердому убеждению, что он был искренен. Все то, что он мне говорил, подтвердилось, а его объяснения совпали с моим пониманием его роли, почему я его словам придаю особенное значение. Я вам и сообщу это сейчас. – Нужно, сказать, что, после моего выступления об Азефе, ему стали приписывать многое, что мне с первых же дней казалось неверным, т.-е. что он убивал Плеве, совместно с департаментом полиции, что с Герасимовым устраивал цареубийство, – словом, будто комплот у них был совместным. Этому я не верил, и если в некоторых напечатанных интервью со мной были подобные отдельные мысли, – в этом виноват не я, а виноваты репортеры. В моих статьях я никогда не упоминал об этом, потому что у меня не было данных. – После беседы с Азефом дело представлялось таким образом. По словам самого Азефа, у него не было никогда разговора с Герасимовым: «Давайте убьем того или другого, или хочу убить такого-то, а такого-то нельзя». – Они разыгрывали роли в молчанку. Один говорил о себе, как об осведомителе, который не принимает участия, а другой его не допрашивал, не проверял… Но, по словам Азефа, он не мог допустить, чтобы Герасимов не догадывался и не знал о его роли, как участника террористических актов. Он мне привел целый ряд примеров. Вы мне позволите сказать об его участии в деле покушения на убийство Дубасова в Москве? Это было в 1906 г. Незадолго до этого Азеф был неожиданно арестован на улице Герасимовым и привезен в охранное отделение.
Родичев. – Где, в Петрограде?
Бурцев. – Да, в Петрограде, он был тайно арестован.
Председатель. – А Герасимов был начальником петроградского охранного отделения?
Бурцев. – Да. Азеф был арестован не с специальной целью получить его, а потому, что были какие-то таинственные факты: он попал под наблюдение, что-то подозревали, и он был арестован. Но, когда его привели, филеры заявили Герасимову: «Наш арестован», – дескать: сообщник. И когда Герасимов пришел, он понял, что имеет дело с крупным провокатором.
Председатель. – Кто вам рассказал?
Бурцев. – С одной стороны рассказывал сам Азеф, с другой стороны – Герасимов.
Председатель. – Так позвольте: в то время Азеф и Герасимов еще не знали друг друга?
Бурцев. – Не знали. Азеф был агентом департамента полиции, имел дело с Рачковским. Герасимов же был по охранному отделению, поэтому Герасимов не только не встречался с ним, но и не знал об его деятельности, потому что Герасимов был сравнительно свежий человек. Когда Азеф попал в охранное отделение, Герасимов узнал, что за время дней свободы Азеф, служивший у них, не являлся несколько дней (так часто бывало, что агенты несколько месяцев не появлялись, и он иногда не являлся несколько месяцев). Герасимов поставил ему условия, вернуться к работе, выдать все, что он знает, и действовать под руководством его – Герасимова. Азеф согласился на это в присутствии Рачковского, в конце марта месяца 1906 г. С начала апреля он переходит в исключительное ведение генерала Герасимова. Генерал Герасимов не мог не знать, что он партийный эс-эр, что видный член партии. Через несколько недель происходит покушение на Дубасова в Москве. Члены партии – Сладкопевцев и другие – знали, что организатором этого покушения был Азеф и что он, в момент покушения на Дубасова, был в Москве на Тверской улице: он расставлял бомбистов, он давал указания, по его плану все это делалось.