Председатель. – Если вы хотите дать в нескольких словах ваше заключение, – пожалуйста.
Бурцев. – По моему мнению, разговоров, рассуждений о том, чтобы убить того или другого, не было. Но Герасимов понимал, что имеет дело с революционером, человеком, участвующим в политических делах, в покушениях. Повторяю, – это мое убеждение. Объективных данных у меня нет. Я не делаю утверждения, которое мне иногда приписывали в газетах, что Герасимов, совместно с Азефом, убил такого-то или хотел убить того-то. У меня на это данных нет.
Председатель. – Относительно Азефа, – мне хотелось бы, чтобы вы сообщили, насколько вы знаете, о соприкосновении его с властями в более поздний период. Дайте краткую историю Азефа, за последние годы, поскольку он соприкасался с властями.
Бурцев. – Мои сведения таковы, что, кроме Герасимова, его никто не видел, он ни с кем не имел дела.
Председатель. – Контролировали его Трусевич, Курлов и Макаров? В чем заключался контроль Трусевича, Макарова и Курлова?
Бурцев . – Тут маленькую деталь нужно привести: Жученко мне заявила, что она подозревает о деятельности Азефа, что он играет такую роль. Она письменно делала заявление Климовичу и фон-Котену [надо: «фон-Коттену». [Прим. В.М.]] относительно того, что Азеф – глава боевой организации, участник убийства. Это ее показание, по ее словам, должно было сохраниться в департаменте полиции. К этому я добавляю, что, так как у департамента полиции было много агентов среди эс-эров (о них, если вы мне позволите, буду говорить дальше), то агенты эти не могли не доносить об Азефе, как участнике террористической организации, должны были освещать его правильно департаменту полиции, а через департамент и Герасимов не мог не иметь правильного освещения насчет истинной роли Азефа. Значит, департамент полиции не мог не знать об этой роли Азефа. В этом заключается сущность той провокации, которой я возмущался, по поводу которой я так много писал. Власть, зная, что во главе партии стоит Азеф, терпела, чтобы он совершал террористические акты, как бы говорила: – «Он нам полезный человек, мы будем им пользоваться… А что кое-кого убьет, что же делать? Это неважно…»
Председатель. – Владимир Львович, вы говорите, что Азеф был агентом Герасимова, но об этом агенте Герасимова знало и начальство Герасимова, т.-е. департамент полиции?
Бурцев. – Знало. Потому что, прежде всего, он был передан Герасимову из департамента полиции. Передавал его Рачковский от имени департамента полиции: – «Берите такого полезного человека, он нам столько времени служил, мы так им довольны, получает такое-то жалованье»… (он получал 500 руб., а Герасимов набавил еще 500, вышло: 1.000 руб. в месяц, – в виду тех услуг Герасимову, которые он в 1906 г. оказывал). – Директором департамента был Трусевич. Столыпин постоянно получал указания через Герасимова о сведениях, получаемых от Азефа. Не только о внутренних делах тут шла речь, но и факты в Финляндии освещал Азеф, – съезды различные… Это были, кстати сказать, те материалы, благодаря которым я стал изобличать Азефа. До меня доходил слух, что у Столыпина есть сведения о Финляндии. Почему? Как? Какие могут быть агенты? О съезде эс-эров, происходившем в Лондоне, Столыпин через неделю уже имел сведения. Значит, один из участников или организаторов съезда – был агент. Эти сведения шли через Герасимова к Столыпину.
Председатель. – Вы говорили, что Трусевич, – как директор департамента полиции, Макаров, – в качестве товарища министра, и Курлов, – в качестве товарища министра, – не могли не знать о существовании такого крупного агента, как Азеф… Но реальные факты у вас есть?
Бурцев. – Я маленькую оговорку сделаю насчет Курлова. Я не знаю, с какого года он стал принимать участие в этих вещах. Но относительно Макарова я знаю, что сведения о съезде в Лондоне он получил от Азефа через Герасимова.