Крыжановский. — Мое впечатление было (из того, что я слышал от Столыпина и из совета министров), что влиятельные круги в то время решительно настаивали на том, чтобы Дума была прикрыта. Говорили о 5–10 годах; не имелось в виду совершенное ее упразднение, а только приостановка действия Думы.
Председатель. — Т.-е., по турецкому образцу, где парламент был уничтожен внешним путем, приостановлением его деятельности?
Крыжановский. — Мы видим это и в новейшей истории Австрии, где парламент тоже не созывался. Так как я при формальных суждениях не присутствовал, я не могу сказать, какую форму предлагали; но думаю, что предлагали форму приостановки Думы с тем, чтобы в это время действовал государственный совет. Столыпин с этим течением чрезвычайно боролся и нашел выход в некотором компромиссе, который, удовлетворяя настояниям этих кругов (относительно исправления недостатков избирательного закона с их точки зрения), в то же время спасал существование Думы.
Родичев. — Когда началось обсуждение, Столыпин заручился мнением императора?
Крыжановский. — Я этого не знаю, но когда я писал закон, то была его ссылка, в которой он говорил, что высочайше было повелено, чтобы ни один из разрядов населения, уже имевший голос, не был этого голоса лишен; что может быть сокращено влияние классовое, но чтобы от каждого класса был представитель; Столыпин не мог действовать в данном случае за свой счет; очевидно, он и вверху и в общественных кругах настаивал на необходимости сохранения Думы. Это мне представляется совершенно несомненным.
Председатель. — Вы не помните, когда он употребил эту фразу, что государь желает, чтобы все классы были представлены?
Крыжановский. — Я не помню, было ли это сказано в совете министров или лично.
Родичев. — Это было, должно быть, в мае или в конце июня; во всяком случае, время было предшествующее самому акту.
Председатель (показывает бумагу). — Скажите пожалуйста, каково происхождение этой бумаги, которую, по ее содержанию, можно назвать политическим обвинительным актом против председателя второй Государственной Думы и которая у вас найдена?
Крыжановский. — Я припоминаю эту бумагу. Она исходит не от меня. Это копия, которую я снял с документа, бывшего у Столыпина. Очевидно, она была составлена на основании стенографических отчетов. Не составлял ли ее чиновник особых поручений при Думе, фамилия его, кажется, Куманин; на обязанности его лежало предупреждать, что предполагается к слушанию, вести запись для доклада и т. д.