— Герой, герой просто! — воскликнула маіорская дочь и стала распространяться о пассажѣ въ Екатерингофѣ.
— Экая у него силища-то богатырская! — ужаснулась Акулина Елизаровна. — Погубитъ онъ себя этою самою силою… А что ты-то такой блѣдненькій, Ардальошенька? Слабенькій ты, усталъ, голубчикъ мой.
— И не думалъ уставать! — разсердился Ардальонъ за то, что его подозрѣваютъ въ слабости.
— Какое ужъ не усталъ, лица на тебѣ нѣтъ, — сожалѣла Акулина Елизаровна сына. — Лягъ, батюшка, отдохни.
— Что вы выдумываете!
— Да нѣтъ, ужъ вижу я по лицу, что усталъ и умаялся. И молчалъ вотъ все время, это ужъ не спроста. Ты не церемонься, мы допьемъ чай и однѣ, а ты лягъ.
— Точно, Ардальонъ, вы измучились, ходили много. Ступайте спать, — замѣтила Ольга Васильевна.
— Да, да, не женируйтесь, — ввернула маіорская дочь. — Вы деликатнаго тѣлосложенія.
— Покойной ночи, пріятнаго сна! — засмѣялась Варя.
Ардальонъ вскочилъ съ мѣста и выбѣжалъ въ свою комнату; онъ бросился на постель и залился слезами. Такъ онъ и уснулъ въ одеждѣ, уткнувшись лицомъ въ подушки. Черезъ часъ явилась въ комнату и Акулина Елизаровна, увидала сына, спящаго въ одеждѣ, и всплеснула руками.