— Ахъ, она благодѣтельствуетъ! — раздалось восклицаніе маіорской дочери.
— Пошли ей Господь здоровья! — умилилась Акулина Елизаровна. — Вотъ она тебя выучитъ всему, жениха тебѣ богатаго найдетъ…
Варя молчала и, кажется, не слышала глубокихъ соображеній бѣдныхъ женщинъ. Начались толки о быломъ житьѣ-бытьѣ, о Семенѣ Мартыновичѣ, о дороговизнѣ говядины, о смертности человѣка, о попѣ, долго неидущемъ служить панихиду; наконецъ, пришелъ и онъ, пропѣлъ вѣчную память, всѣ поплакали и пошли. Одинъ Ардальонь безучастно смотрѣлъ на все и слушалъ толки. Онъ тихонько дернулъ Варю за платье, когда всѣ пошли съ могилы, и остановилъ ее на этомъ мѣстѣ.
— Ты, Варька, ни за кого не выходи, — проговорилъ онъ и потупилъ глаза.
— Что?
— Ты, говорю я, — ни за кого замужъ не выходи, потому что я женюсь на тебѣ.
Въ дѣтскомъ голосѣ Ардальона было столько застѣнчивой любви и мягкой грусти, что Варѣ вдругъ вспомнилось все, все прошедшее, всѣ игры съ отцомъ и Ардальономъ, всѣ долгіе вечера, за чтеніемъ волшебныхъ сказокъ съ заключенными царевнами, всѣ ласки, давно невѣдомыя ей. Изъ ея глазъ впервые въ этотъ день хлынули горькія, неудержимыя слезы, она припала къ землѣ. Ардадьонъ наклонился, на лету поцѣловалъ ее въ щеку и хотѣлъ бѣжать, испугавшись своей смѣлости, но Варя торопливо схватила его за рукавъ, притянула къ себѣ. и съ быстротой молніи нѣсколько разъ крѣпко поцѣловала его испуганное личико. Ея глазенки блестѣли какою-то отвагою и силой.
— Вонъ наша парочка идетъ, — сказала Игнатьевна своимъ спутницамъ, встревоженнымъ по случаю отсутствія дѣтой. — Женихъ съ невѣстой.
— Ну, мой Ардальоша бѣденъ, ему богатую нужно, — сообразила Акулина Елизаровна;
— И Варя не пойдетъ за бѣднаго; съ ея образованіемъ можно сдѣлать блестящую партію, — вступился Трезоръ за Варю.