— Я? разсмѣялся господинъ Ивинскій. — Глупенькая, тутъ вовсе и не нужно моей помощи. Въ этомъ можетъ помочь тебѣ любой изъ моихъ секретарей, изъ моихъ чиновниковъ…
Евгенія Александровна успокоилась и отдохнула отъ всѣхъ тревогъ этого дня вечеромъ въ театръ.
VII
«Я давно желала лично переговорить съ Вами на счетъ моихъ дѣтей, но, къ счастію, наши общіе друзья и родственники во время предупредили меня о Вашемъ нежеланіи принять меня… Это заставляетъ меня обратиться въ Вамъ письменно и просить Васъ прислать во мнѣ моего сына… Какъ мать, я крайне озабочена его участью и желала бы лично заняться его окончательнымъ воспитаніемъ… Мнѣ было бы тяжело, если бы онъ погибъ, подобно своему отцу, не будучи направленъ на хорошую дорогу… Я надѣюсь, что Вы поймете…»
Княжна читала и перечитывала эти отрывки полученнаго ею письма и ровно ничего не могла понять й сообразить, хотя, повидимому, въ немъ все было ясно высказано.
— Софья, Софья! позвала она свою вѣрную подругу жизни. — Прочти, пожалуйста, что это тутъ она пишетъ мнѣ… Я ничего сообразить не могу!..
Софья взяла письмо, прочла его до половины и раздражительно произнесла:
— Чего же не понять то тутъ! Женичку требуютъ къ матери! Этого только не доставало!.. Просили, забыли, а теперь, изволите видѣть, любовь восчувствовали!.. О, чтобъ ихъ не было!..
— Дура, дура! воскликнула княжна. — На что онъ ей? Что ему у нея дѣлать!.. Вотъ глупости! это мистификація какая-то! Я ея руки не знаю, можетъ быть, это вовсе и не она пишетъ!.. Это гнусная продѣлка, просто! Скажите, пожалуйста, столько лѣтъ не думала о дѣтяхъ, а теперь… Да нѣтъ, не можетъ этого быть!
— Это ея лакей принесъ, сказала Софья.