— Ты вѣдь останешься у меня, опять заговорила, она, не слушая. — Я такъ рада…
Онъ тихо и пугливо прервалъ ее.
— Но не сегодня, сказалъ онъ. — Я именно за тѣмъ заѣхалъ къ вамъ, чтобы предупредить васъ, что я не могу на нѣкоторое время бывать у васъ часто и оставаться долго. Ma tante умираетъ.
— Умираетъ? О pauvre vieille! съ искреннимъ чувствомъ воскликнула Енгенія Александровна.
Это восклицаніе опять озадачило его: тутъ было искреннее сожалѣніе и ни тѣни злобы или нерасположенія къ старухѣ. Казалось, Евгенія Александровна была искреннѣйшимъ другомъ княжны.
— Но что съ нею? спросила Ивинская.
— У нея параличъ, отвѣтилъ Евгеніи. — Вы понимаете, что ее нельзя бросить мнѣ въ такомъ положеніи… она постоянно зоветъ меня…
— Милый мальчикъ, я узнаю въ тебѣ мое сердце! воскликнула Евгенія Александровна и сжала руку сына. — Да, да, ты долженъ быть при ней, это твой долгъ! Люди прежде всего должны слушаться голоса своего сердца…
И вдругъ она перемѣнила торжественный тонъ на шутливый.
— Ну, а наше сердчишко уже начинаетъ биться? спросила она, дотрогиваясь нѣжно до груди сына. — Я слышала, что насъ уже окружаютъ не одни юноши, а и барышни?.. Конечно, мы заглядываемся на хорошенькія личики?