За Гризли подал свой голос и царевич Панда. Он говорил тихо и спокойно, покачиваясь со стороны в сторону.
— Час от часу не легче, — совсем расстроился царь Потап. — И этот что-то там свистит. Еще и качается как осинушка молодая. Ну что там бормочешь, чудо ты китайское?! — Не сдержался царь.
Остальные царевичи тоже вступили в разговор. Каждый говорил на своем наречии и одновременно с другими. В зале поднялся такой шум и гам, что все уже слилось в единый звук.
— Слышь, Михайло. Что-то они вроде как не хотят воевать. Глянь, как раскричались, ироды. Хоть бы одно слово понять, что они там завывают.
Михайло посмотрел на царевичей, потом на Потапа и ответил:
— Беда, царь. Может, они и хотят воевать, дак только как мы будем войско собирать. Они же друг друга не понимают, и мы их не понимаем. Так только белиберда какая выйти может, еще друг друга переколошматят.
— Что же делать? Не отдавать же этим кошакам свои земли. Ох беда так беда! — закручинился старый царь.
Тут–то и подошел к нему Топтыга, который смотрел на всю эту котовасию со стороны.
— Здравствуй, батюшка. Вижу в нелегкий час застал я тебя.
— Здравствуй, — ответил царь, и внимательно присмотрелся к молодому медведю. — Ты кто таков будешь?