— Пора домой? — спросил Дима. — Какая до сада, что нет фонарей. Если б было освещение, можно бы кататься еще часа два.
Дима стал необыкновенно важен с тех пор, как жил у инспектора. Он держал себя совсем как взрослый и на сестру смотрел свысока. Но Мурочка не успела заметить в нем перемены и только радовалась, что он, наконец пришел.
— Гриша! — сказала она, смеясь. — Пожалуй, ты не захочешь меня больше учить. Опять «наказанье с левой ногой», помнишь?
— Помню, — отвечал, улыбаясь, Гриша. — Но тогда левая нога была главным образом моя.
— Что такое? — спросила нетерпеливо Валентина.
— Дела давно минувших дней, — шутливо сказал он.
— Идемте! — воскликнула Мурочка. — А то не успеем устроить театр.
— A y вас нынче представленье? — важно спросил Дима.
— Каждое воскресенье, — сказала Неустроева. — Жалко только, что Лизы нет.
Разговаривая так, они шли по узкой тропочке, утоптанной посредине снежной дороги. Уже смеркалось. Веселое звяканье коньков, смех и болтовня оглашали воздух.