Немного удобнее представлялось в то время и место отдыха. Почтовая станция состояла из сеней и небольшой комнаты с двумя столами и кожаным диваном. Пассажиры спали обычно на полу, на разостланном сене, а умывались на дворе у колодца.
Зато каждая станция имела свой, по выражению Чехова, "юмористический журнал" в виде "жалобной книги". Утомленные дорогою и изнервничавшиеся путешественники заносили в нее свои жалобы часто в весьма образных выражениях; "теперь вы третий раз говорите мне, что нет лошадей, -- врет чертова кукла", "на этой станции проклятые клопы чуть не отгрызли мне..." и т.д. Наиболее характерные из таких жалоб Чехов заносил в особый отдел своей записной книжки, который он называл "копилкою курьезов".
После долгих мытарств по почтовому тракту мы добрались до Тюмени, где пересели на старенький и довольно чистый любимовский пароход.
Был май, но Тобол еще не совсем очистился от льда. Мы плыли медленно и с опаской. В числе пассажиров находился степной генерал-губернатор Таубе с семьей. Он захотел познакомиться с Чеховым, но их беседа вышла краткой и официальной.
На пароходе плыло еще несколько казанских студентов, перебиравшихся в Томский университет. С ними у нас быстро завязались самые дружеские отношения. По вечерам, сидя на корме, мы, если не совсем стройно, то громко оглашали пустынные берега Тобола любимою студенческою "Волга, Волга, весной многоводной..."
В Тобольске на пристани губернатора встречала большая толпа. Полицмейстер, подойдя к генералу, отрапортовал: "Ваше превосходительство, в городе никаких происшествий не случилось; только ученик гимназии N, гоняя голубей, упал с соборной колокольни и убился насмерть"...
Среди публики послышались смешки, но Таубе умело поправил неловкость полицмейстера, сняв шляпу и перекрестясь на собор.
В Тобольске Чехов заинтересовался изделиями из мамонтовой кости и накупил много безделушек.
На том же любимовском пароходе мы доплыли до Томска. В это время Томск со своими широкими немощеными улицами, с плясавшими, точно клавиши, хуторами, керосиновым освещением и малограмотными вывесками ничем не отличался от остальных сибирских городов. Хотя он назывался уже университетским городом, но университет состоял пока из двух факультетов. Здания же для других еще строились, и обширная университетская площадь была завалена строительным материалом.
Местная газета сообщила о прибытии Чехова. С этого дня в наш скромный гостиничный номер начали приходить посетители -- редактор газеты со своими сотрудниками, ссыльные литераторы, университетский персонал и почитатели Чехова. Его чествовали нарасхват.