Следующим попутным городом был Красноярск, но мы миновали его.
За Красноярском страна стала еще пустыннее. Только изредка попадались навстречу "варнаки", т.е. одинокие бродяги, бежавшие из Нерчинска или Усть-Кары и кравшиеся, побираясь Христовым именем, в Россию.
Была уже вторая половина июня, когда, истомленные жарами и пылью, мы увидели наконец кресты иркутских колоколен. Паром перевез нас через широкую кристально-чистую Ангару, и мы остановились в "Амурском подворье".
В тот же вечер, отправясь в "Бани Курбатова", мы, вместо предполагавшейся дымной лачуги, попали, к нашему изумлению, в залитый электрическим светом дворец с мраморными ваннами и особой комнатою для ожидающих с мягкой мебелью, коврами, журналами и газетами...
* * *
В Иркутске Чехов решил остановиться на две недели и привести в порядок свои путевые заметки. Мы сняли в "Подворье" две комнаты. Одна из них служила нам общею спальною, другая -- кабинетом Чехова и его приемной.
В этой приемной у А.П. перебывало больше народу, чем в Томске, и обмен мнений был много жарче. Помню, однажды у А.П. собралось человек двенадцать местной интеллигенции. Тут были и молодые люди, и почтенные старцы. Все они жаловались на скуку и бессодержательность иркутской жизни и вздыхали по Москве и Петербургу. Всегда спокойный и корректный, Чехов на этот раз не выдержал.
-- Я не понимаю вас, господа, -- сказал он, -- у вас тут такая ширь, такое приволье, такое изобилие благ, что если бы вы проявили хоть чуточку энергии и самодеятельности, то могли бы создать земной рай.
-- Научите, с чего начать? -- извинительно спросил какой-то господин в очках.
-- Да хотя бы с создания общества борьбы со скукою...