Атаман Черкесов огласил опись имущества и порядок продажи.
— Господа рыбаки! — сказал он, откладывая в сторону длинный лист. — Перво-наперво начальником рыбных ловель запродаются мелкие снасти гуртом, отнюдь не в отдельности. Например, каюк на пару бабаек, бродаки и мелкая селедочная посуда, каковская отнюдь не разбивается.
Черкесов запнулся, скосил глаза в сторону прасолов, будто спрашивал, угодил ли он им. Этот взгляд, как искра в сухую солому, упал в толпу, возбудив недоверие к комиссии.
— Почему гуртом? Враздробь продавать! — закричали в задних рядах. — Гуртом прасолы будут скупать, а рыбалкам опять дулю?
— Уже сговорились, антихристы, с прасолами, — зароптали недвиговцы. — Ну и жулябия, язви их в жабры.
Молодцеватый голос вахмистра заглушил ропот толпы.
— Станишники! Чего понапрасну шуметь? Аль делить что собрались? Не делить, а покупать. Как его высокоблагородия господин начальник приказал, так и будем делать. А кто заколовертит — не неволим в тортах участия принимать. Правильно?
— Неправильна-а-а!
Низкорослый, с насмешливо-добродушным прищуром умных глаз, выступил из толпы рыбак-недвиговец, сказал, спокойно растягивая слова:
— Граждане комиссия! Нету таких прав, чтобы скопом имущество продавать. Имущество наших рыбаков, и каждому хочется свое выкупить. Верно, братцы?