Все согласливо загалдели, только один Иван Землинухин сказал со злостью:
— Пошли они к идоловой матери, кровопийцы! Они с нас жилы тянут, а нам и празднику нету. Не поеду нонче, будь они, кожелупы, прокляты.
Повернулся и, сутулясь, зашагал прочь.
26
Ничто не напоминало в прасольском доме о браконьерской лихорадке, охватившей хутор. У самого Осипа Васильевича будто свалился с плеч тяжелый камень. Путина завершалась, крутийские ватаги старались, не покладая рук. Особенно радовала прасола удача ватаги Егора Карнаухова.
Уверенность в победе над хитрыми соперниками вселяла в прасола желание гульнуть напоследок, вызвать у хуторских богатеев зависть. А тут еще подошло сватовство Леденцова, Осип Васильевич дал, наконец, согласие выдать Аришу за счетовода.
Все церемонии по сватовству были проведены на скорую руку в тот же день троицы, по приходе хозяев из церкви. По старому обычаю свели зарученных, будто все еще не доверяя их обоюдному согласию. Ариша, давно привыкшая к жениху, взбалмошно фыркнула, и не успел Гриша откланяться будущему тестю и теще, увела его в сад.
За натянутой беседой сваты распили неизбежную в таких случаях полбутылку, Свахи были откровеннее, в незамысловатом разговоре скоро поведали о своих материнских печалях и радостях. К немалому удивлению женщин, не поскупился Осип Васильевич на приданое, щекотливый торг разбавил солеными рыбачьими прибаутками. Окончательно повеселев, всполошил жену внезапным решением справлять свадьбу на другой же день.
Засуетились свашеньки, заметая подолами пыль проулков, кинулись оповещать всех достойных людей хутора.
А к вечеру все смешалось в голубом доме.