— Иван, запрягай планкарду![25] Живо!
Шаров сдержанно и корректно поклонился жене Коротькова, обнимая жадным взглядом ее статную фигуру, — предложил:
— Не хотите ли прокатиться на «Казачке»-с? В два тура, Да-с! До кордона и обратно. Не угодно-ли? Господин пристав, мой корабль к вашим услугам.
— Я с удовольствием, — вскочил помощник пристава и чуть не упал, но во-время придержался за чье-то плечо.
Веселая Коротчиха переглянулась с молодой соседкой, кивнула на мужа.
Тот, сильно захмелев, клюя носом, сидел в углу, готовый свалиться.
— Прошу, мадам, — обратился к жене Коротькова Шаров, с трудом попадая белой рукой в перчатку.
— А мы — на ярмарку! Ося… Осип Васильевич! Сукин ты сын! Идоляка, подожди! — взвыл Сидорка и, ковыляя сухопарыми ногами, ринулся вслед за Полякиным на веранду.
У крыльца кусал удила застоявшийся жеребец, заботливо выхоленный прасолом специально для лихих праздничных выездов.
Легонькую, щеголеватую линейку рысак вынес за ворота, словно перышко. Играя резвой иноходью, мигом промчал, по празднично гудевшим улицам.