Присев на корме, он изогнулся, как для прыжка.
— Ребята! Полный ход!
Аниська вцепился в румпелек так, будто хотел сломать его.
— Не подступай! — прокатился над ериком разбойный бас Пантелея Кобца.
И зычным ушкуйничьим эхом отозвалось ему грозное, пихрячье:.
— Станаи-н-и-ись!
Распластавшись на корме, Егор подбадривал:
— Навались, хлопцы! Пригнись! Гребь! Гребь!
Трещали выстрелы. По набухшей скатке паруса, по обшивке дуба цокали пули.
— Не подступай! — хором закричали с байды.