Выпустив по заряду поверх крутьков, пихрецы подгребались к дубу изо всех сил. Но сумрак обманчиво скрадывал расстояния, связывал вольность и смелость движений.
— Гребь! Гребь! — командовал Егор.
— Стой, не тикай! — совсем близко раздался лихой голос вахмистра.
Каюк летел к дубу бакланом, но, видимо, боясь подплывать к нему близко, пихрецы остановились на секунду в нерешительности.
Это помогло Егору использовать долгожданный момент. Он отдал нужную команду. «Смелый» круто повернул влево, понесся на каюк. Могучий толчок потряс грузный корпус дуба, послышался сухой треск разламываемого дерева. Аниська чуть не свалился за борт; невольно свесившись с кормы, увидел в волнах плоское днище опрокинутого каюка, беспомощно барахтающихся людей.
Опытный маневр Егора решил судьбу «Смелого». Дуб перешел черту, за которой начинался свободный путь к отступлению.
Ошеломленные нежданным исходом дела, пихрецы растерялись. Каюк, возглавляемый вахмистром, вынужден был остановиться и вылавливать тонущих казаков.
К счастью, неглубок был ерик, и кордонщики благополучно пережили свой позор. Крюков велел товарищам самим прибиваться к берегу, а сам снова ринулся в погоню. Он уже дал три условных залпа, выпустил ракету. Из Малого кута на помощь команде на всех парах спешила «Казачка».
Воспользовавшись замешательством, крутьки успели выйти за песчаный шпиль, направились прямо на Морской Чулек. Пантелеева банда, давно снявшаяся с буксира, шла самостоятельно, тяжко преодолевая встречный ветер. При желании Крюков легко мог настигнуть ее у мыса, но ставка на дуб Егора затмила его разум. Он успел уже подойди к «Смелому» достаточно близко, но морской бурун встретил от за мысом, затормозил каюк.
Яростно ругаясь, жалея о напрасно потраченном времени, Крюков пересел на поджидавшую у мыса «Казачку», скомандовал полусонному, всегда хмурому механику идти полным ходом.