«Смелый» рвался вперед, не замедляя скорости. Васька непрестанно черпал воду, лил ее на распаленные тела гребцов, сам качаясь от изнеможения, еле держась на ногах. Шалые пули злобно буравили рею, толстую обшивку кормы. Ветер уныло посвистывал в размотавшемся изрешеченном парусе, шипел, хлопая сорванным кливером.
Впереди уже мигали разбросанные огоньки хутора Морской Чулек. Но как далеки были эти желанные огни! Сколько сил требовалось людям, чтобы достигнуть их! «Казачка», сначала нагонявшая крутьков, стала отставать. Клекот машины, глухие хлопки выстрелов постепенно отдалялись. Все реже чмокали пули, падая в воду. За все время ватага лишилась только одного гребца: Максим Чеборцов, раненный в левую руку, пониже, локтя, сидел, прислонясь к рее, тихо поскрипывал зубами. Панфил наскоро перевязал рану, подбадривая Максима прибаутками.
Заметив, что катер отстает, ватага огласила пустынный морской простор торжествующими криками, веселее навалилась на весла.
В это время в засинелой морской дали запоздало блеснул огонек выстрела. Он показался Аниське слишком далеким и безвредным.
— Стреляют еще, — насмешливо кивнул Аниська Ваське. Опустив черпак, хрипло дыша, Васька отдыхал.
Аниська перепел взгляд на корму, где четко вырисовывалась настороженная фигура отца.
Ему вдруг показалось, что отец присел, повернувшись спиной к ветру, будто заслоняя от него огонь спички, — прикуривал. Но огня не было видно. Да и, мог ли отец курить б такое горячее время!
Вручив Ваське руль, Аниська поспешил на корму.
Егор сидел, согнувшись, спрятав голову в колени. Пули, снова засвистали над головой. Аниська наклонился, тронул отца за плечо. Егор податливо качнулся и вдруг, вытянувшись, слег на доски.
Что-то скользкое, теплое коснулось ладоней Аниськи. Он поднес их к глазам и, увидев кровь, упал перед отцом на колени, коротко, изумленно вскрикнул.