Но где они, эти рыбаки, кто знает о том, кого и куда гонят кордонники с облова?
Нужно было придумывать другое. Все, что слышал Аниська от отца, чему научили его старики, стремительно завертелось в его сознании. Охватил Аниську азарт.
Море у хутора обмелело, обнажив бронзовые залежи тугих песков. Не достигнув берега шагов на тридцать, дуб зацарапал килем гладкое дно. Аниська спрыгнул в воду, оглушил ватагу зычным окриком:
— Ребята! Тащи на руках дуб на сухое! Берись! Вася, Салон Павлыч, бегите будить народ. Нехай разбирают рыбу.
Васька и Сазон Павлыч побежали к хутору.
Тревожный, словно возвещающий о пожаре, стук ринулся в глухие, еще скованные крепким зоревым сном хаты чулецких рыбалок. Не прошло и пяти минут, как из проулков высыпали полуодетые люди. Замелькали белые бабьи платки, исподние, еще несущие постельное тепло рубашки.
— Выкатывай! — гремел Илья, напирая плечом на дуб.
— Навались, бабоньки! Не дадимся пихре на кукан!
Толпа облепила дуб, как муравьи облепляют былинку.
Охваченные дружным порывом, люди вытащили дуб на берег, опрокинули его, как простое корыто. Сотни пудов рыбы вывалились на песок.