— Разбирай! — скомандовал Аниська.
Рыбу расхватали мигом. От громадного улова осталось не более пяти пудов, когда, верхом на взмыленной лошади прискакал Андрей Семенцов. Соскочив со съехавшего набок седла, прихрамывая на затекшую левую ногу, подбежал к стоящему возле опрокинутого дуба Аниське, оглушил его строгим окриком:
— Чего вы, сукины дети, делаете? Егор Лекееич, зачем раздаешь рыбу?
— Ее, Андрей Митрич, все равно пихра забрала бы. Не видишь, вон «Казачка» подкатывается, — ответил Аниська, показал на ныряющий в мглистой купели моря голубой огонь.
Андрей удивленно осмотрелся, нагнулся к парню.
— Это ты, Анисим? А отец где?
Аниська кивнул на песчаный бугорок, где на разостланном парусе лежал Егор.
Семенцов отвернулся от него, нервно теребя в руках картуз, виновато испуганно забормотал:
— Как же это… Беда-то какая… Ох, боже мой!
Андрей попятился назад и еще раз коротко охнул, вскочил на коня, — ускакал.