— Думаешь — толк будет?
Аниська нетерпеливо спросил:
— Матвей Харитонович, знаешь что о дубе — говори.
Поглаживая седую, словно отлитую из потемневшего кавказского серебра, бородку, Красильников усмехнулся:
— Твой дубок стоит сейчас возле кордона. Есаул Миронов самолично подсек Емельку Шарапа возле Каланчи.
— Не врешь, Матвей Харитонович?
— Можешь проверить. Ты, должно, Миронова не знаешь. Это тебе не полковник Шаров. С Мироновым ладить трудно. Просчитался с ним и Емелька.
Аниська стоял посредине каморки босой, бледный от волнения. Бурная радость охватила его. То, о чем вчера совещался с Панфилом, начинало осуществляться быстрее, чем он думал. Его дуб, не раз уносивший его от пуль охраны, мог теперь послужить для нового общего дела.
— Матвей Харитонович! Одолжи мне свой дубок, и я в эту же ночь вырву у Миронова дуб. Не откажи, а?
Красильников прошелся по каморке, ответил не сразу: