— Горячий ты, парень. Покуда ночь наступит, дуб обратно у Емельки будет. Выкупать надо дуб. Сейчас же выкупать…
…Чтоб дуб выкупить, надобны деньги, — сказал Аниська.
— Деньги, у Красильникова найдутся. Мне не жалко выложить, несколько сотен за такую покупку.
Аниська самолюбиво насупился.
— Я к прасолам теперь в батраки не нанимаюсь. Заметь, Матвей Харитонович, и своими руками барыши для них выгребать из запретных вод не собираюсь.
— Вишь ты какой! Слыхал я, — сам болтаешь, — в нашем деле моего-твоего нету, а сам что говоришь? — Красильников сдвинул на затылок выпачканный в смолу картуз, глумливо засмеялся.
Аниська о недоумением смотрел на него.
— Кто тебе такое говорил? Что мое, то моим и останется. И никому своего не отдам.
— Вот видишь. Только как же насчет покупки? — Красильников опять затрясся от смеха. — Чудак ты, парень. Ты скажи сразу да, а либо нет. А кто у кого в долгу останется — видно будет.
Аниська все еще недоверчиво косился на старика, потом решительно взмахнул рукой.