Красильников повернул ручку руля. Дуб изменил курс, замедлил ход. К нему мигом пришвартовался Емелькин каюк. С кошачьим проворством Емелька перелез в дуб.
На насмешливое приветствие Аниськи он не ответил, перескочив через ряд сидений, подошел к Красильникову.
Видимо, решил он говорить с настоящим хозяином, который один, по его убеждению, мог перехватить ценную покупку.
— Хе… Чего так поспешаешь, Матвей Харитонович? — спросил он. — Чужое добро купил, так стыдно хозяину в глаза смотреть?
— Отчего — стыдно? — ухмыльнувшись, пожал плечами Красильников и кивнул на Аниську. — Он покупал — не я. Пусть ему и будет стыдно.
Емелька, как бы не заметив издевательского кивка, продолжал:
— Нахрапом хочешь дубок взять, Матвей Харитонович. Хе… Быть может, поладим миром? — Он понизил голос. — Кажи, сколько хочешь отступного?
Аниська, все время стоявший в сторонке, подошел к Емельке.
— Со мной говори об отступном, Емельян Константинович. Я выкупил у казаков свой дуб.
Аниська с ударением выговорил слово «свой». Бледность покрыла Емелькины щеки.