— Ну, как? — дернул Малахов Анисима за рукав. — Будем вступать в отряд аль нет?
Анисим, возбужденный речью матроса, молчал. Еще сегодня утром он думал передохнуть дома — и вдруг…
— Решайся, хлопче, — настаивал Малахов. — Я поступаю.
— А ты как думал? Я разве отстану? — сказал Анисим.
Стуча костылем о землю, Панфил Шкоркин выкрикнул:
— Вот молодчина моряк! А? Ребята, зараз же поступаю в отряд. Куда вы, туда и я, братцы…
Отговаривая его, Малахов добродушно шутил:
— Там одноногих не принимают, Шкорка. Твое дело теперь на печи лежать да бока греть.
— Да будь оно проклято, чтоб я сейчас на печи лежал! — негодовал Панфил. — Что ж я, ребята, под бабий бок полезу? Бартыжать по кутам не с кем, чего же я буду делать, люди добрые? Мотню сушить? Так я, кажись, не маленький и не… — и Панфил отпустил такую забористую шутку, что толпа грохнула раскатистым хохотом.
Оживленно разговаривая, ватажники повалили с митинга прямо в штаб Сиверса.