— Вот, братцы… Бабка навесила еще маленькому… чтоб счастливому быть…
Склонив набок голову, Максим беспомощно водил глазами.
— Будь оно проклято, это счастье, ребята! Возьмите его. В огне спалите — так, как оно меня спалило…
Войны молчали, угрюмо потупив головы.
Анисим чувствовал, как постепенно тяжелеет тело Максима, как все слабее становится его дыхание.
— Ну, вот и царствие небесное рабу божию Максиму. Еще один крутий отвоевался, — сказал Малахов. — Лука, сбегай, доложи командиру, — и, обернувшись к Анисиму, добавил: — Так-то, Анисим Егорыч. А ну, дай-ка сюда Максимова счастье — какое оно…
Повертев в руке талисман, Малахов с пренебрежительной улыбкой вернул его Анисиму, сказал:
— Действительно, чепуховина. И носил же человек… Эх, темнота наша рыбальская! Верили люди, что счастье можно, как щуку, поймать. Дед мой тоже на рыбальство ехал, какие-сь кости в шапку зашивал. А всю жизнь в одних шароварах ходил да гнилой сеткой раков ловил. Нет, братцы, счастье надобно пулей добывать, как искру из кремня! Вот как!
Анисим разорвал мешочек. Труха, птичьи перышки, рыбья чешуя высыпались на ладонь.
«Вот оно, счастье…» — подумал Анисим и горько усмехнулся.