Анисим растолкал притихших слушателей, дернул вертлявого, увлеченного своей речью оратора за рукав френча.
— Как ты сказал, господин? С кем это объединяться? С атаманами, что ли?
Оратор, озадаченный грубостью Анисима, посмотрел на него с удивлением.
— Разве я говорил про атаманов? Товарищи, я, насколько мне кажется, ничего не говорил про атаманов.
Но делегаты, подзадоренные словами Анисима, насмешливо зашумели:
— Хо-хо… Вот так поддел, станишник! Ай-да молодец!.. Как же не говорил! Объединяйся, говорит. А с кем? Ха! Нет, товарищ, припаси свои слова для кого-нибудь другого.
— Я говорил об Учредительном собрании, — начал было оратор. — Широкая демократия могла бы…
Его прервали грубые голоса:
— Брось, не агитируй! Стара присказка. Обанкротилось твое собрание. Зараз у нас советская власть, а ты об учредиловке. Припозднился трошки.
Анисим чувствовал, как подымается в нем острый гнев. Он оглянулся и, заметив сочувствующие взгляды, осмелел, стал высказывать наболевшее.