Имя Ленина, избранного почетным членом президиума, вызвало длительную овацию.
Съезд снова встал, опять играл оркестр.
Потом наступила тишина, и Подтелков, широкой ладонью поглаживая бороду, начал речь.
Все, о чем говорил он, было знакомо Анисиму. Но Подтелков говорил об объединении казаков с иногородними как-то особенно проникновенно и просто. Его обращения: «Отцы и товарищи!», его неловкие, неправильно выговариваемые слова, то добродушный, то по-солдатски строгий взгляд маленьких глаз, его широкая мужичья борода, которую он как-то особенно важно и бережно поглаживал, — все это придавало знакомым словам особенную вескость и убедительность.
«Добрый казак и говорит правду. Такой человек брехать не станет», — думал Анисим. Ему становилось все приятнее слушать то, о чем привык он думать каждый день.
При последних словах Подтелкова он привстал, подняв кулак, выкрикнул.
— Правильна! Беднейшие казаки уже с нами идут!
По всем углам зала загремели такие же возгласы, рассыпались дружные хлопки.
— Казаки с нами! Да здравствуют трудовые казаки!
— Ура казакам-большевикам!