Под нарастающий шум Подтелков неторопливым развалистым шагом сошел с трибуны. На трибуну взошел Серго Орджоникидзе. Одет он был просто — в черный: пиджак, косоворотку и брюки, заправленные в сапоги. Сверкающие глаза его точно кого-то выискивали в рядах делегатов. При его появлении шум перешел в овацию.
Особенно восторженно приветствовали появление Серго все, кто знал его по подпольной работе.
— Я думаю, что не будет преувеличением, сказать, — с приятным акцентом медленно и внятно начал Серго, когда шум утих, — что, сегодняшний день есть день торжества советской власти! Здесь собралось трудовое казачество. — Серго широко повел рукой, как бы пытаясь обнять весь зал. — Совет народных комиссаров верил, что трудовое казачество не пойдет против власти Советов, и в этом Совет народных комиссаров и вся трудовая Россия не обманулись. Подтверждение этого — настоящий съезд, на котором почетным членом избран товарищ Ленин (Анисим еще больше вытянулся, затаил дыхание). Еще 25 октября Керенский, когда он пошел против трудового народа, обратился за помощью к казакам, казаки отказались от борьбы с рабочими. Мы им сказали: идите домой и расскажите, как вас хотели надуть господа царские генералы и помещики. Мы знали — казачество станет на путь трудового народа. Съездом в станице Каменской трудовое казачество показало, что на Дону нет власти буржуазии. Этот съезд положил конец банде, глава которой, Каледин, принужден был покончить самоубийством… По всей России советская власть побеждает! Знамя Советов поднимается все выше и выше! — Серго подался вперед всем туловищем, поднял руку.
Теперь Анисим видел только орлиный профиль его смелого лица и все более стремительные взмахи руки.
Голос Серго звучал все громче. Анисим видел, как по всей России, которая как бы раскрылась перед его воображением, вспыхивали яркие огни. К этим огням подбирались черные тени, пытаясь затушить их. Тени врагов двигались с запада, юга и востока, закрывая небо. А огни горели все ярче, отметая тьму, разрывая ее, как молнии разрывают громаду туч.
И среди необъятной широты мерцал маленький огонек — это был родной, заброшенный в приазовские степи рыбацкий хутор. Он также посылал свой уверенный свет навстречу тьме; в нем также бились горячие сердца людей, жаждущих справедливой, счастливой жизни.
Серго кончил и быстро пошел к столу президиума. Вал рукоплесканий и криков покатился ему вслед.
Анисим исступленно хлопал в ладоши. Глаза его влажно сверкали.
— Да здравствуют Советы! Долой контрреволюцию! — кричал он во все горло, не обращая внимания на толчки в спину Федора Приймы и его гудящий смешок.
— Ты дывысь — расходывся Егорыч! Тю, скаженный… — гудел мержановец.