Отряд драгун остановился тут же, невдалеке от места встречи. Лейтенант передал кулич ординарцу.
В это время старик Леденцов неосторожно вышел вперед с большим куличом в руках, предназначенным для дроздовцев. Лейтенант поманил его к себе, и когда старик несмело подошел, протянул руку к куличу.
— Гебен зи клеб-золь, герр козак! Не стесняйсь! Ха!.. Ай-ай, зер гут! Ну, ну!.. — нетерпеливо заторопил он, когда оробевший от неожиданности лавочник хотел было вывернуться из-под руки немца и не выпустить поддерживаемого полотенцем блюда.
— Не тебе это! Не трожь! Это не тебе! — забормотал старый Леденцов, отступая от лейтенанта.
Другой офицер спрыгнул с лошади, по-своему понял недоброжелательный леденцовский жест, настойчиво отобрал у старика блюдо.
По рядам делегации пробежал оторопелый шумок. Старик Леденцов, к всеобщему ужасу, подбежал к офицеру, стараясь вырвать у него из рук блюдо. На помощь отцу кинулся Гриша. Кланяясь лейтенанту, отчаянно жестикулируя и ломая; неизвестно зачем язык, стал просить:
— Ваша высокородия, позвольте… Это хлеб-соль не вам… Мы будем давать генераль Дроздовский… Эта большой пасха для генераль Дроздовский…
— Что?! — вдруг, повысил голос лейтенант, и голубые глаза его подозрительно и холодно посветлели. — Вас ист дас генераль Дроздовский? Ти не хочет давать клеб-золь германский арме? Ти большевик? — грозно ткнул стэком в Гришу лейтенант.
Гриша оторопел от столь незаслуженного подозрения, бледнея, отступил.
Слишком ли смелый, развязный вид Гриши, его нахальное лицо не понравились немцу, или вырвавшееся имя кичливого казачьего генерала задело самолюбие немца, но только дело сразу приняло скандальный, ошеломивший всех оборот.