— Разрешите, господин хорунжий, поехать, — бабьим, жидким голосом попросил казак. — Хочу проведать родичей.
— Ладно, поезжай, — сухо ответил Автономов и развернул лист.
Первым в списке значился Карнаухов, за ним — Павел Чекусов и Яков Малахов. Команда, густо пыля, въехала в узкий проулок.
Напуганные появлением немцев, перестрелкой их с отступавшими ватажниками, Липа, Федора и Варюшка, запыхавшись, прибежали домой. Липа пугливо металась по хате, прижимая к себе ребенка. Она то подбегала к окну, всматриваясь в займище, то обращала взор к дощатой иконе в углу. Боязнь за жизнь маленького Егорки и Анисима окончательно лишили ее мужества.
Одна Варюшка не обнаруживала страха и поминутно выбегала во двор. Ее подмывало детское любопытство.
Вдруг из переулка, огибавшего рыбные промыслы, вырвалась группа всадников. Варюшка притаилась за калиткой, смотрела в продранную в камыше щель.
Дроздовцы подскакали к воротам, спешились, срывая из-за спин винтовки.
Варюшка отскочила от калитки. Пятеро карателей оцепили двор. Варюшка бросилась бежать, но у самой двери хаты ее настиг бородатый вахмистр, схватил за воротник кофточки, поднял, как котенка, швырнул на землю. Варюшка тоненько взвизгнула, схватившись за голову, поползла на четвереньках к сараю. Ее снова настиг вахмистр, толкнув в сени, предостерег:
— Ты, девка, сиди тут и не пикни, а то голову оторву!
Автономов и Сидельников вскочили в хату. Автономов сжимал в руке наган. Но того, кого искали, давно не было. Прямо перед Автономовым, бледная, с широко раскрытыми глазами стояла Федора. У полутемной божницы, прижав к себе Егорку, сидела Липа.