Сидельников сунул шашкой под кровать, перерыл в спальне убогие лохмотья и даже заглянул в печь, поковырял в трубе.
— Отставить! — резко прикрикнул на него Автономов. Он уже понял — дичь улетела, и решил действовать более рассудительно.
Федора стояла у печки молча, скрестив на груди руки. Она сразу узнала своего врага. Появление Автономова ошеломило ее только на секунду. Теперь она понимала, зачем явились к ней эти люди и в чем виноват перед ними ее сын. Теперь не было нужды хитрить и что-то скрывать перед Автономовым.
— Ну, здравствуй, хозяюшка, — иронически улыбаясь, сказал Автономов.
Федора молчала.
— Ты даже не отвечаешь… — покривил пухловатые губы Автономов. — Хорошо. Надеюсь, ты окажешь, где Анисим Карнаухов, председатель хуторского совдепа. Так, кажется, он прозывался у вас?
Автономов поморщился. В нем начинало закипать бешенство.
— Молчишь, Карнаухова? Ладно! Было бы лучше, если бы ты что-нибудь сказала. Сидельников, — обернулся он к вахмистру, — обыщите двор. Перерыть все на чердаке и в погребе.
Взяв под козырек, Сидельников вышел из хаты.
Из сеней выбежала заплаканная, с окровавленным носом Варюшка. Автономов толкнул девушку в спину, Федора сорвалась с места, вцепилась в грудь Автономова, как кошка.