Голос Пантелея осекся, но тут же, словно боясь, что ватажники не дослушают, Пантелей стал говорить еще торопливее и бессвязнее:
— Ерофея Петухова, Илью Спиридонова и Ваську секли шомполами, а потом засадили в казематку. А вчера немцы созвали все общество, и немецкий комендант сказал: ежели партизаны не сложут оружия, то весь хутор спалют, а всех арестованных повесят середь хутора.
Пантелей поклонился:
— К тебе, Анисим Егорыч, просьба: ты, как командир, должен что-нибудь придумать, чтобы спасти наши семьи от смерти.
Анисим молчал. Чуть слышно шелестели под ветром высушенные солнцем верхушки старого камыша. В небе туманились звезды. Восток начал заметно белеть. Откуда-то донесся чуть слышный петушиный крик, напомнил о мирной домашней жизни. В соседнем ерике закрякали дикие утки.
Анисим, словно придя в себя, оглядел ошеломленных речью Пантелея товарищей, сказал внятно и твердо:
— Хорошо, Пантелей Петрович. Долго сидеть без дела в займище мы не намерены. Мы порешим, что делать. А пока — всем разойтись.
Ватажники разошлись, а Анисим, Павел Чекусов и Малахов уединились в шалаше для совещания.
— Мои думки такие, — сказал Анисим: — завтра же в ночь сделать налет на хутор, освободить арестованных и увести с собой народ, какой еще остался. Теперь, я думаю, охотников отсиживаться по хатам и ждать смерти не так много осталось.
После недолгих споров было решено до наступления утра выслать разведку.