Мигулин подскочил к Аниське, отвел назад ногу. Сильный удар сапогом одеревенил губы Аниськи, наполнив рот соленой теплой влагой.
Аниська на мгновенье зажмурил глаза и снова открыл их, выплюнул вместе с кровью осколок выбитого зуба.
— Батя! Батя! — захлебываясь слезами и кровью, не переставал кричать Аниська.
— Ребята, — засуетился Шаров, переминаясь на тонких ногах, — достать молодчиков. Живо!
И вдруг браво выпрямился, выставив вперед похожую на долото бороду, скомандовал «стрелять по всем правилам», — зычно и лихо, словно не два несчастных, загнанных человека были перед ним, а целый неприятельский полк. Но выстрелы грянули беспорядочно.
На минуту Васька и Панфил окрылись между кочек, но вот шальная голова Панфила снова показалась из куги, четко замаячив рядом с крестом на мглисто-синем рассветном небе.
Вахмистр, не дожидаясь разрешения, присел выстрелил с колена Панфил, взмахнув руками, упал.
— Есть! — облегченно вздохнул Шаров и опустил бинокль.
11
Проводит, на лов ватагу Шарапова, потом Егора и Илью, Андрей Семенцов через полчаса был уже на условленном месте. Часто останавливаясь, чтобы посмотреть в бинокль на светлеющий в ночной мгле Таганрогский залив, по которому обычно возвращались с запретного лова крутии, Андрей вышагивал по пустынному железнодорожному полотну — ждал.