— Значит, можно о деньгах творить? Да ежели другим можно, то почему мне нельзя? И ежели Кобцы рыбалки, то разве я хуже их?
При этих словах. Семенцов насмешливо свистнул.
Аниська продолжал:
— Слыхал я, что вы помощь даете рыбалкам. И прямо скажу, дайте мне на справу денег — и квиты.
Семенцов дохнул сивушным запахом прямо Аниське в лицо.
— Почему, вроде, как для себя просишь? Кажись, не схоронил еще батька, а корчишь заглавного хозяина. Где это видано?
— Разве я для себя прошу? — не смутился Аниська. — Не для себя, а для всей семьи. Отец тоскует, куражится, так и мне тоже? Не хочу.
— И молодчага, — согласился Семенцов, — только почему бы тебе в чью-нибудь ватагу не пойти, а?
— Свое хочу иметь.
— Ишь ты! — Семенцов снова насмешливо сощурился. — Свое иметь хочешь, а знаешь ли ты, как свое достается? Твой батька десять лет у прасола спину гнул, пока свое заимел, а ты хочешь раз-два и — в дамки?