— Трубка, товарищ старший лейтенант… Ой, боже… и что мне с вами делать?..
— И табак, Маша…
— И табак… Не разговаривайте, пожалуйста.
— Но ты не знаешь, помощница смерти, что это за трубка…
— Откуда я знаю, если это ваша трубка… Санитары, несите.
— Нет, постой. Закурить-то мне надобно…
Он вспомнил каменный мрачный свод погреба, маленького Митяшку, больную старуху, даже ягненка в ящике и засмеялся глубоко, растроганно, радостно…
— Ах ты, милая хозяюшка, Аксинья Ивановна! — проговорил он, и слезы выступили на его глазах. — Видать, трубка не простая, ежели ты подарила ее мне. И как ты догадалась, что для человека на войне это самый подходящий подарок. Ну-ка, Маша, помоги набить. Мой-то табачок в Нессе размок…
Маша, все больше нервничая и сердясь, быстро набила трубку, зажгла. Доброполов жадно затянулся, блаженно закрыл глаза…
Звенели оводы, посвистывала в орешнике птичка, сияло над головой просторное бесконечное небо, и орудия бухали все отдаленнее и глуше.